Два суда, один спор и третейское решение по жилищным правам ребёнка. Как удалось отменить приватизацию квартиры
Когда ко мне попало это дело, первоначально оно выглядело как обычный спор о снятии несовершеннолетней с регистрационного учета. Однако по мере изучения материалов начали обнаруживаться обстоятельства, каждое из которых само по себе требовало отдельной проверки.
В отношении одной и той же несовершеннолетней были инициированы два самостоятельных судебных процесса. Оба процесса рассматривались разными судами Московской области (Пушкинский и Королевские городские суды). Истцами выступали одни и те же лица. Ответчиками выступали одни и те же лица. Предмет спора был одинаковым. Основания заявленных требований были одинаковыми.
Судебные акты были вынесены с разницей около пятнадцати дней. Фактически речь шла о параллельном рассмотрении двух тождественных споров разными судами. Уже на этом этапе возник закономерный вопрос: каким образом два суда одновременно рассматривали один и тот же спор между одними и теми же участниками?
Особое внимание привлекло то, что основанием для заявленных требований являлось решение третейского суда. Именно на это решение в дальнейшем ссылались при разрешении вопроса о снятии несовершеннолетней с регистрационного учета.
При этом предметом третейского разбирательства фактически стали жилищные права ребёнка. Спор затрагивал право пользования муниципальным жилым помещением, право на сохранение регистрации и последующее право участия в приватизации квартиры. Между тем такие вопросы не могут рассматриваться как обычный частноправовой конфликт между взрослыми участниками спора.
Речь шла о правах несовершеннолетней, о муниципальном жилом помещении и о последствиях, которые напрямую влияли на возможность ребёнка участвовать в приватизации. При рассмотрении вопроса отсутствовали обязательные участники, чьё участие предусмотрено законом для защиты прав несовершеннолетних. В деле не участвовали органы опеки и попечительства. Не участвовал прокурор.
Сам вопрос о допустимости рассмотрения подобного спора третейским судом вызывал серьёзные сомнения. После изучения материалов дела законность третейского решения была поставлена под сомнение. Началось отдельное судебное разбирательство по вопросу его оспаривания.
В дальнейшем третейское решение было отменено. Именно после этого начала разрушаться вся последующая правовая конструкция.
Последовательность событий выглядела следующим образом: сначала появилось третейское решение, затем несовершеннолетнюю сняли с регистрационного учета, после этого ребёнок был фактически исключён из числа лиц, участвующих в приватизации, а в дальнейшем муниципальная квартира была приватизирована без участия несовершеннолетней.
Каждое последующее действие основывалось на предыдущем. После отмены третейского решения стало очевидно, что необходимо проверять не отдельный эпизод, а всю цепочку событий. Спор о регистрации оказался не техническим вопросом, а первым этапом последующего исключения ребёнка из числа участников приватизации.
Именно поэтому защита строилась не только вокруг факта снятия с регистрационного учета. Необходимо было показать суду причинно-следственную связь между третейским решением, последующими судебными актами, прекращением регистрации и приватизацией квартиры без участия несовершеннолетней.
В результате удалось добиться отмены третейского решения, пересмотра последующих судебных актов и признания незаконным снятия несовершеннолетней с регистрационного учета. Кроме того, был признан недействительным договор передачи квартиры в собственность. Квартира была возвращена в жилищный фонд города Москвы. Жилищные права несовершеннолетней были восстановлены.
За время рассмотрения спора было пройдено шесть судебных процессов. Этот кейс показателен тем, что спор о регистрации ребёнка нельзя рассматривать изолированно от последующих действий с жилым помещением, особенно если речь идёт о муниципальной квартире, приватизации и правах несовершеннолетнего.
На момент публикации спор окончательно не завершён. Очередное рассмотрение дела в кассационной инстанции назначено на 25 июня 2026 года.
Окончательная точка в этой истории пока не поставлена.
Рейтинг публикации:
«
Уважаемая Елена Александровна, история очень странная, т.к. жилищные споры, тем более в отношении несовершеннолетнего, вообще не могут быть предметом судебного разбирательства... или речь идёт о каких-то «смутных» временах и «тёмных» территориях? (smoke)
Уважаемый Иван Николаевич, меня в этой истории удивило ровно то же самое.
Причём о существовании самих судебных процессов мать несовершеннолетней узнала лишь спустя несколько лет, когда после смерти отца ребёнка стала заниматься оформлением пенсии по потере кормильца.
Уже при изучении материалов Пушкинского и Королёвского дел выяснилось, что в материалах имеются документы, согласно которым мать ребёнка якобы была извещена о рассмотрении споров и просила рассмотреть дела в её отсутствие.
Однако впоследствии удалось установить, что ещё ДО рассмотрения этих дел и мать, и сама несовершеннолетняя сменили фамилии и получили новые документы. Фактически именно это обстоятельство и позволило доказать, что они не могли знать о рассматриваемых процессах и не участвовали в них.
А дальше история стала ещё интереснее, поскольку при изучении оснований снятия ребёнка с регистрационного учёта выяснилось, что в основе всей конструкции лежало третейское решение, затрагивающее жилищные права несовершеннолетней.
Собственно, с этого момента и началась борьба уже не с одним судебным актом, а со всей цепочкой последующих событий.
Уважаемая Елена Александровна, если честно, то после зимнего процесса в Уфе не удивляюсь (хоть и не с жилищным вопрсом связано).
1. Мать при живой дочери объявила её умершей, выписала из дома и продала дом.
2. Банк ВТБ, чтобы оформить на парализованную, находящуюся в больнице, нашёл ей никогда не существовавшего у неё «гражданского мужа» и оформил с «согласия» «гражданского мужа» кредит на эту женщину.
Что и дало, среди прочего, повод разочароваться в профессии. Посмотрим, чем окончатся два оставшихся у меня дела.